Заезд на выживание - Страница 20


К оглавлению

20

Неужели он вообразил, что на меня напал ревнивый муж?

— Нет, Артур. Никаких неприятностей. Честно.

— Вы всегда можете обратиться ко мне за помощью и советом. Я всегда присматриваю за своими барристерами.

— Спасибо, Артур. Непременно обращусь к вам, если возникнут какие неприятности. — Я посмотрел ему прямо в глаза и подумал: интересно, он догадался, что я лгу?

Артур кивнул, развернулся на каблуках и направился к двери. Отворил ее, обернулся.

— Ах да, — произнес он. — Чуть не забыл. Это пришло вам сегодня днем. — И он протянул мне стандартный белый конверт, где посередине было напечатано мое имя, а в левом верхнем углу красовалась сделанная от руки надпись: «Вручить лично».

— Спасибо, — сказал я и взял конверт. — Кто его доставил, случайно не заметили?

— Нет, — ответил он. — Сунули в почтовый ящик на входной двери.

Он выждал еще немного, но, поскольку конверта я так и не распечатал, вернулся к двери и вышел.

Несколько секунд я сидел неподвижно и смотрел на конверт. И пытался убедить себя, что это наверняка какая-нибудь записка от коллеги из другой адвокатской конторы, где речь идет о судебном деле. И, разумеется, это было не так.

В конверте находились два вложения. Сложенный пополам листок бумаги и фотография. Еще одно предупреждение, и тут я уже окончательно убедился, что все эти странные телефонные звонки и нападение на меня Джулиана Трента связаны между собой.

В центре страницы была надпись, сделанная крупными печатными буквами:

...

БУДЬ ХОРОШИМ ПОСЛУШНЫМ АДВОКАТИШКОЙ.

ВОЗЬМИ ДЕЛО СТИВА МИТЧЕЛЛА — И ПРОИГРАЙ ЕГО.

ДЕЛАЙ, ЧТО ТЕБЕ ГОВОРЯТ.

ИНАЧЕ В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ КТО-ТО СИЛЬНО ПОСТРАДАЕТ.

А на снимке был мой семидесятивосьмилетний отец, он стоял у дверей своего домика в Нортхэмп-тоншире.

Глава 4

Дом англичанина — его крепость, так, во всяком случае, гласит пословица. И вот я засел в своей крепости, подняв мосты надо рвами и размышляя над тем, что же происходит.

В этот день я отказался от обычного своего маршрута — заглянуть по пути к остановке автобуса на Хай-Холборн в паб под названием «Грейз». Затем на автобусе под номером 521 я бы доехал до Ватерлоо, затем пересел бы в битком набитую электричку, вышел бы в Барнсе, после чего меня ждала пешая прогулка до дома. Нет, вместо этого я заказал такси, машина подъехала к дверям конторы, где я в нее и уселся, а затем прибыл целый и невредимый на Рейнло-авеню, к своему дому, своему замку.

И вот теперь сидел на барном табурете у кухонного разделочного стола и снова перечитывая четыре строки на белом листке бумаги. «ВОЗЬМИ ДЕЛО СТИВА МИТЧЕЛЛА — И ПРОИГРАЙ ЕГО». Из того, что я слышал от Брюса Лайджена, проиграть это дело не составляло особого труда. На то указывали все свидетельства и улики. Но почему кому-то так хотелось, чтоб дело было проиграно? Неужели Стив был прав, когда говорил, что его подставили?..

«ДЕЛАЙ, ЧТО ТЕБЕ ГОВОРЯТ». Означает ли это, что я должен взять дело и проиграть его, или же подразумеваются какие-то другие вещи, которые я должен сделать? И каким образом связано все это с нападением Джулиана Трента? «В следующий раз размозжу тебе башку, — сказал он. — В следующий раз оторву твои паршивые яйца». Возможно, это избиение вовсе не было продиктовано тем, что я проиграл дело самого Трента в марте. Может, все это как-то связано с делом Стива Митчелла, суд над которым должен состояться в будущем?

Но почему?

Как-то раз был у меня клиент, довольно неприятный тип, который однажды заметил мне следующее: лучше оправдания в суде за преступление может быть только одно — если за это самое преступление осудят кого-то другого. Только в этом случае, пояснил он, полиция не станет дальше копать.

«Неужели вам ничуть не жаль того беднягу, который будет отбывать срок вместо вас?» — спросил я его тогда.

«Глупости! — огрызнулся он. — Просто смешно! Да мне плевать на всех остальных, вместе взятых!»

Нет, такого понятия, как честь и элементарная порядочность, между ворами просто не существует.

Неужели примерно то же самое происходит и теперь? Засадить Стива Митчелла за убийство Скота Барлоу — и вот вам, пожалуйста, преступление раскрыто, а настоящий убийца на свободе и в шоколаде.

Я позвонил отцу.

— Слушаю? — в присущей ему сухой и официальной манере ответил он. Я так и видел — в этот момент он сидит перед телевизором в своем бунгало, смотрит вечерние новости.

— Привет, пап, — сказал я.

— А, Джеффри, — протянул он. — Ну, как дела у вас в Большом Дыме?

— Спасибо, хорошо. Как ты? — То был ритуал, обмен стандартными фразами. Мы говорили по телефону примерно раз в неделю и всякий раз обменивались подобного рода любезностями. Грустно, но теперь нам было почти нечего сказать друг другу. Мы жили в разных мирах. Мы никогда не были особенно близки, а после смерти мамы отец переехал из своего родного Суррея в деревню под названием Кингс-Саттон, что неподалеку от Бэнбери. Лично мне этот выбор казался довольно странным, но, возможно, он, в отличие от меня, просто избегал воспоминаний.

— Да все то же самое, — ответил он.

— Пап, — начал я. — Понимаю, это странный вопрос, но во что ты сегодня одет?

— В одежду, — усмехнулся он. — Ту же, что и всегда. А что?

— Какую именно одежду? — спросил я.

— Зачем это тебе? — подозрительно спросил он. Оба мы знали: я склонен критиковать его сильно устаревший гардероб, а он терпеть не мог критики в свой адрес.

— Ну, просто надо знать, очень. Ну, пожалуйста! — Коричневые твидовые брюки, зеленый пуловер, под ним желтая рубашка, — ответил он.

20